EN

МОЯ ЦЕЛИНА

    Наш курс, пришедший на физфак в 1958 г., оказался довольно активным. Возможно, это связано с тем, что мы застали хрущевскую оттепель и сумели этим воспользоваться. Наш курс добился возможности выбирать лекторов, а не быть привязанным к своему потоку. (Правда, это послабление продержалось всего 2 года). Под нашим давлением нам поменяли лектора по философии – читать стал зав. кафедрой. Да и вообще, где это было видано, что декан В.С.Фурсов на комсомольской конференции физфака слушал вместе с нами гимн физиков со словами про декана "что и сам он большая дубина". (Кстати не многие знают, что слова этого гимна сочинил Б.М.Болотовский, ныне работающий в ФИАНе). Да, и агитбригада физфака родилась летом 1961 г., когда наш курс работал летом на строительстве Липецкого металлургического комбината. И один из авторов знаменитой оперы "Архимед" Валерий Канер – наш однокурсник.

    Поездка на Целину была для комсомольцев добровольно-обязательной. Не поехать можно было только по уважительной причине, что решалось на бюро потоков. Всего в первом стройотряде физфака, основу которого составлял наш курс, было 339 "бойцов". Среди них было 3 филологини, врач и несколько сотрудников физфака. В начале июля отряд погрузился в плацкартные вагоны и двинулся в Северный Казахстан, где уже побывали квартирьеры с физфака и был подготовлен фронт работы. Туда же из Москвы пошли и дефицитные стройматериалы, которые всеми правдами и неправдами выбивали  активисты факультета.

    Уже заранее были назначены командиры отрядов и бригадиры, так что дисциплина поддерживалась на должном уровне, включая “сухой закон”. Не обходилось, конечно, и без “перегибов” в поддержании дисциплины.  В Муроме от нашего отряда отстали Витя Лютый (сейчас д.ф.-м.н., зав. лаб. Крымской астрофизической обсерватории ГАИШа) и Вера Гранова – вышли купить продуктов. Командир С.Литвиненко собрал собрание и потребовал отчислить их из отряда, что влекло, как правило, исключение из комсомола и, следовательно, отчисление с факультета*. Но мы ребят отстояли, и через неделю голодные и обтрепанные они появились уже в совхозе "Булаевский".

    Приехав в Петропавловск (Казахский), мы погрузились на машины и разъехались по разным совхозам. Наш отряд прибыл в совхоз "Булаевский" и поселился в огромном зерноскладе, где были устроены двухъярусные нары. Начали мы с набивки тюфяков сеном. Потом стали оборудовать кухню  и туалеты. Бригадиры пересчитали свои бригады, и пошли в контору за разнарядкой на работы. Дел было много и разных: кто делал саманные кирпичи, кто резал камыш, кто копал ямы под фундаменты, кто  пилил доски. Стояла жара. Приходилось брать на объекты ведра с холодным чаем и закапывать их в землю. Досаждали степные мухи, которые тучами облепляли  кухню. Быт постепенно налаживался, хотя и были проблемы. Например, решался вопрос, кто будет спать на границе между ребятами и девчатами? К счастью нашлись добровольцы: Леня Грищук (д.ф.-м.н., проф. университета Кардифф, Англия) и Галя Козлова (инженер на факультете).

    Когда подошло время уборки хлебов, нашу бригаду выдвинули на полевой стан в  10 км от совхоза. Жили  мы в палатках, вернее урывками спали, так как уборка велась круглосуточно. Работали то на току, перекидывая горы зерна с места на место, чтобы просохло, то посылали нас на зерносушилку, где мы и сами засушивались. Потом стали работать  “копнителями” на комбайнах. Работа трясучая и страшно пыльная. Никаких респираторов не выдавали. Иногда, когда машины не успевали подъезжать к комбайну, его останавливали, т.к. бункер был полон зерна. И тогда “копнитель” имел возможность  вздремнуть на сене. Ночью потом было трудно проснуться и иногда, когда комбайн снова начинал обмолот зерна, заснувшего студента выкидывало вместе с копной в поле. Хорошо, что обошлось без особых травм от металлических зубьев на откидывающемся дне бункера для сена. Продолжался этот  аврал дней 15, пока весь участок поля не был сжат. Потом пошли дожди, и приходилось комбайнерам вести раздельную уборку: сначала жать и класть рожь на стерню, а после, когда улучшится погода, подбирать  и обмолачивать.

    После окончания "битвы за урожай" мы снова перебрались в совхоз. Летние каникулы подходили к концу. Песни у костра перепеты. Редкие выходные с поездкой в соседний совхоз "Ждановский" для игры в футбол с ребятами из тамошнего отряда закончились. Совхозное начальство просило оставить добровольцев для завершения строительства некоторых объектов. В Булаевском надо было достроить  кошару из самана для зимовки овец. Поселили нас в домике с печкой рядом с объектом. Выделили в бригадиры местного рабочего, и закипела работа из последних сил. Крышу кошары делали из соломы, которую заливали раствором глины, чтобы не тащить тяжелые ведра с глиной на крышу мы решили соорудить журавель по типу  колодезного из слег. Бригадир иронически посматривал на это сооружение, а на его ехидный вопрос: "и что вы с этой пушкой собираетесь делать?" мы ответили: "в Луну стрелять", т.к.  Луна уже была ясно видна на темнеющем морозном небе. Наступившая ночь выдалась у нас беспокойной, т.к. часов в пять утра Володя  Титов (сотрудник физфака) всех нас разбудил истошным криком: "быстрее все на улицу – божественное явление!". Ясное дело, что никто из нас даже не пошевелился. Тогда Володя стал колотить в окно. Мы неохотно, накинув телогрейку и сунув босые ноги в мокрые сапоги, выбрались на Божий свет. И не пожалели… На светлом уже востоке была видна идущая вертикально яркая полоска, которая начинала делать плавный разворот, а потом разделилась на 3 части. Что это? ахнули мы. И самый умный из нас Леня Грищук не то в шутку, не то всерьез заявил: "Хрущев полетел в США и его сопровождают два истребителя". Посмеялись и пошли досыпать пару часов. А утром услышали по репродуктору, что  в СССР запущена автоматическая межпланетная станция к Венере. Так мы узнали большой советский секрет: где-то рядом расположен наш космодром.

    Через неделю после этого события мы закончили  красить крышу кошары, и кто-то нас сфотографировал на память перед кошарой, на  фронтоне которой мы намалевали символ физфака: корень из факториала (он потом  попал и на значок физфака).

    Потом был отъезд, когда наши пожитки и ящики с остатками консервов, которые сэкономил наш завхоз Олег Найда (этого мы ему так и  не простили), покидали в окна вагона и в тамбур (проходящий поезд стоял всего несколько минут). И сразу завалились спать. И, как мне кажется, проснулись только на Казанском вокзале, куда нас пришли встречать уехавшие раньше бойцы отряда и соскучившиеся по нас родители.

    Так закончилась моя первая строительная Целина.  В памяти совершенно не осталось, сколько мы заработали на Целине. В первые поездки в ССО не очень мы об этом думали, хотя для студентов и тот приработок был важен. Потом были еще поездки со стройотрядами в разные концы СССР: Липецк, Волго-Балт, Пущино, Ангара, Сахалин, Камчатка. Но еще одна встреча с Целиной состоялась в 1988 году, когда Сергей Литвиненко организовал поездку отряда "Ветеран-30" в совхоз "Ждановский", где  достраивали дома на улице, названной еще в 1959 году Студенческой. Многие ветераны ехали уже со своими детьми.

    Что дали мы Целине? На этот вопрос есть сухие статистические данные и воспоминания самих целинников, которые много лет спустя вспоминали веселых, не пьющих студентов с их песнями у костров и  художественной самодеятельностью.

    Но можно поставить вопрос и по-другому: что нам дала Целина? Ведь не секрет, что некоторые из наших однокурсников считали эти поездки комсомольской дурью и отвлечением от учебы. И ехали только из-за угрозы санкций со стороны бюро ВЛКСМ и администрации, которая, кстати, тоже не была в восторге от массовых летних поездок, ссылаясь на падение успеваемости (что, наверное, было правдой). Оглядываясь теперь на то время, можно сказать, что работа в ССО пошла многим на пользу. Мы лучше узнали друг друга и все мои друзья так или иначе были связаны с летними работами. ССО выявили лидеров, которые сумели возглавить большие коллективы, не превращаясь в бюрократов и кондовых чиновников. И в науке многие преуспели, и на крутых поворотах российской истории не затерялись, оставаясь верными своим принципам. Обо всем этом стоило бы поговорить подробнее, обращаясь к конкретным личностям, которые сыграли важную роль в движении ССО.

Бойцы первого  строительного  Физического факультета МГУ у построенной кошары в Булаевском совхозе Северо-Казахстанской области, 1959 г.
Нижний ряд: Света Сотникова, Лиля Михалева (д.ф.-м.н, теоретик), Толя Филозов, Володя Титов, Эдик Шекшеев, Миша Ларионов (д.ф.-м.н., зам. директора Астрокосмического центра ФИАН);  
 Средний ряд: Борис Комберг (автор заметки), Валера Калинин, Володя Климов;   
 Верхний ряд: Саня Фомичев, Коля Омельченко, местный бригадир Иван, Леня Грищук (астрофизик, д.ф.-м.н., проф. университета Кардифф, Англия), Игорь Ситник, Юра Лабушкин (научно-технический сотрудник ФСБ), Игорь Чернышев и Володя Перфильев (астроном).

Борис Комберг,
выпускник кафедры астрономии 1964 г.,
д.ф.-м.н., зав. лаб. Теоретического отдела
Астрономического центра ФИАН им. П.Н.Лебедева
*Прим. Главного редактора. Беседы с бывшими секретарями комитета ВЛКСМ физфака показали, что это утверждение не соответствует действительности.
Назад